«Да ничего не страшно». Основатель «Теремка» — о бизнесе и эмоциях

«Да ничего не страшно». Основатель «Теремка» — о бизнесе и эмоциях

  • Post category:Разное

Две недели назад основатель сети ресторанов «Теремок» Михаил Гончаров написал большой пост, где рассказал о том, что место «Макдоналдса» в России никто не займет и о том, что ждет от государства поддержки. «РБК Стиль» поговорил с ним

Пост Михаила Гончарова, написанный по следам остановки работы «Макдоналдса» и других западных компаний, неожиданно для многих прозвучал в пику радостной риторике импортозамещения. Российский общепит и в частности «Теремок», по мнению Гончарова, пока не готовы заменить таких гигантов, как «Макдоналдс». Нуждается он совсем в другом — прежде всего в адекватной налоговой и инвестиционной политике государства.

Мы встретились с Михаилом Гончаровым, чтобы узнать, как власть откликнулась на его недавний манифест, какие проблемы есть сейчас в ресторанной индустрии и нужна ли отечественному бизнесу национальная идея.

Что сейчас происходит в вашей индустрии на фоне всех событий?

Насколько я знаю, самый премиальный сегмент, который был рассчитан на туризм, в том числе международный, испытывает самые большие трудности. Там, по слухам, падение составляет до 30–40%. Более приземленный формат — например тот, который рассчитан на офисных работников, — может падать на 10–20%. И, насколько я знаю по конкурентам, быстрое питание, которое в принципе состоит из двух сегментов — fast food и fast casual, — пока сохраняет обороты. Но сохраняет за счет повышения цен, которого невозможно было избежать, так как происходил рост стоимости сырья.

У вас повысились цены из-за этого?

Да, мы последний раз в конце февраля подняли цены на 7%. Средневзвешенное повышение цен на продукты на фоне санкций составило уже 10,5%.

А есть ли какой-то дефицит ингредиентов, продуктов?

Здесь, наверное, та же самая ситуация: премиальные рестораны в большей степени, насколько я знаю, были заточены на импортный продукт. Хотя в последние годы активно шло замещение, то есть поиск. Производства продуктов питания, качественного и хорошего сырья возникали в России. Не секрет, что много итальянских фермеров, французских технологов переехали в Россию. Это просто было видно, например, на выставке «Сыр! Пир! Мир!», там сами итальянцы, французы стояли за прилавком и рассказывали о своем сыре.

И это касается не только сыра — те же шампиньоны: в 2014 году в России было 3–4% собственных шампиньонов, а сейчас — 97%. То есть построено порядка 80 ферм, и некоторые из них гигантские. Насколько я знаю, «Магнит» построил один из самых больших заводов, и он обеспечивает чуть ли не 15% потребностей России в шампиньонах. В этом смысле гораздо легче, чем в 2014 году. В целом, я думаю, с проработками и с поиском можно будет заместить практически любые продукты.

Но при этом цены все равно растут, хоть поставщики местные.

Растут, да, из-за инфляции. На самом деле сейчас прогнозы по инфляции колоссальные во всех странах мира. То есть и Европа, и Америка нацеливаются на 20-процентную инфляцию, тут даже про санкции не нужно говорить. Просто за время ковида напечатаны триллионы денег, которые с опозданием, но попали в ту сферу, которой распоряжается простой человек. То есть напечатанные деньги шли на корпоративный бизнес, на фондовый рынок, поэтому они не сразу попали в ту часть финансов, которая доступна потребителю, а сейчас они уже дошли, и, соответственно, мы имеем взлет цен по всем фронтам по всему миру.

А как вы, человек из бизнеса, реагируете на все эти панические настроения в супермаркетах, на очереди за сахаром, на новости как будто бы родом из 80-х, что поймали спекулянта, торгующего сахаром по завышенным ценам?

Ну, это же долго не будет продолжаться. Такого рода истерия утихнет. Если честно, я ее особо и не замечал, но если она где-то есть, человек же не может пять раз истерично закупить сахар. Один раз закупился — и сидит на этом сахаре.

© пресс-служба

Правильно ли я понимаю, что тот ваш нашумевший пост вызвал реакцию в правительстве: начались контакты, начались какие-то обсуждения?

Да, правительство Москвы объявило гранты. В целом обсуждения всякого рода идут, но здесь до конца непонятно. Все-таки, с одной стороны, сфера имиджевая, а с другой — она не на первом месте по значимости. То есть первая задача — все-таки обеспечить стабильность поставок продуктов для людей, а приготовить что-то… Я понимаю, что многие уже разучились готовить дома, но как разучились, так и научатся. Поэтому с точки зрения государственного строительства, конечно, в первую очередь должна быть выстроена система снабжения супермаркетов, магазинов, а во вторую очередь, наверное, уже рестораны. Однако рестораны имеют еще и имиджевую составляющую, особенно в контексте остановки работы «Макдоналдса», и в этом смысле, конечно, ответ не с точки зрения безопасности, а с точки зрения имиджа и настроений в обществе, наверное, важен. Поэтому меры в московском правительстве приняли, они скромные, но это такой сигнал о некой направленности, интересе к ресторанному бизнесу.

Вы сказали, что люди привыкли к доставке и разучились готовить, придется научиться обратно. Вы готовите людей к тому, что будет тяжело?

Это для тех, кто, допустим, уже не может этого себе позволить. Кто-то продолжает работать, а кто-то, например, потерял работу. Ну, условно говоря, менеджер «Макдоналдса». Не повар, потому что на поваров спрос большой. И, с одной стороны, здесь говорится о рабочих местах, но с другой — есть колоссальная нехватка сотрудников. Поэтому я более чем уверен, что сотрудники «Макдоналдса» долго без работы не останутся.

В том же посте вы упомянули некие преференции для «Макдоналдса», которые у него были. Но не назвали их, потому что «не все можно говорить даже сейчас». Прямо сейчас тоже нельзя?

Ну, из того, что открыто, что можно найти, чтобы не было подозрений в фантазиях, — был судебный процесс, когда «Макдоналдсу» пытались расторгнуть договор аренды по цене 1 руб. за 1 кв. м в год. То есть за помещение на Смоленской площади, за двухэтажный особняк, они чуть ли не 15 лет платили 140 руб. в год. Понимаете, у меня тонар рядом стоял, и я платил за него 15 тыс. руб. в месяц, а они — 140 руб. за такое помещение. И еще один такой же ресторан был на Серпуховской. Сколько их еще было по такой аренде, я не знаю. Это договоры раннего цикла. Можно сказать, что это было давно, но если мы посчитаем, сколько денег дополнительно они заработали, счет идет просто на десятки миллионов долларов. Естественно, имея лишние десятки миллионов долларов, можно и любые фонды Роналда Макдоналда открывать, кому угодно помогать. То есть ты получаешь возможность заключать льготные договоры муниципальной аренды, а потом на эти льготы рассказываешь, какой ты жертвователь. Это просто бесстыдно, я считаю.

Это со стороны государства такие преференции были?

Ну, там виновного не найдешь, это же договоры, которые были подписаны в ранние годы, и юристы «Макдоналдса» молодцы, что такие подписали. Со стороны Москвы были подписаны договоры аренды, которые невозможно было расторгнуть, невозможно было проиндексировать. Но они с самого начала были льготные. А помимо этого — всевозможные установки для губернаторов по всей стране, вплоть до прямого участия. Я, например, знаю факт: в одной области руководители аппарата губернатора лично общались с владельцами торгового центра в центре города и в приказном порядке потребовали расторгнуть договор аренды на помещение в этом ТЦ, которое десять лет занимал хороший ресторан, потребовали там поставить «Макдоналдс». И это не единичный случай. Я сам слышал, как руководитель направления развития «Макдоналдса» в Московской области, по-моему, говорил на правительственном совещании: «Вы должны найти нам площадки, вы должны дать нам льготную аренду, вы должны прописать эту аренду на 49 лет». Такое впечатление, что это какая-то колониальная администрация, которая своим папуасам объясняет, что они должны сделать, сколько кокосов собрать и куда их сложить. Я был просто ошарашен таким тоном. Причем это был официальный руководитель.

Я понимаю, что многие уже разучились готовить дома, но как разучились, так и научатся.

Какое у вас все-таки личное отношение к тому, что западные бренды остановили деятельность в РФ?

Я сторонник все-таки здоровой конкуренции, но конкуренции справедливой. Вот есть знаменитый случай, когда в одном торговом центре один из этих международных операторов, ныне закрытый, получил €800 тыс. компенсации за строительство, за неотделимые улучшения и ремонт. При этом российская компания в этом же торговом центре вложила €200 тыс. в ремонт и €50 тыс. в какой-то «входной билет», и ей ничего не компенсировали. Разве это можно назвать конкуренцией? Притом что этим международным брендом владеет человек, входящий в десятку самых богатых людей мира, и он получает льготы, ему оплачивают ремонт.

Тем людям, которые считают, что я не по делу наезжаю, что конкуренция справедливая, я предлагаю поконкурировать с таким брендом. То есть вы с ним на равных входите, например, в торговый центр, вы €200 тыс. вкладываете, а ему дают €800 тыс. Вам надо €200 тыс. окупить, а те €800 тыс. получили. Они с первого дня начинают зарабатывать деньги, а вы пару лет будете 200 тысяч своих несчастных окупать. И эти 200 тысяч вам еще банки пытаются всучить под 20% годовых. Вот и вся конкуренция.

Был такой термин в 60-е годы — «девелопментализм»: подход, при котором иностранным игрокам предоставляется возможность работать на локальном рынке, но при этом и отечественным, национальным, локальным игрокам, брендам тоже дается возможность развиваться. Например, я знаю, что в том же Китае были приняты особые налоговые законы, ограничивающие развитие иностранных продуктовых сетей. То есть, например, они сказали: соки, йогурты, молоко — спасибо большое, но не надо, делаем сами. Хотите открыть — открывайте, но только вам 40% налог на прибыль, НДС 30%, работайте, просто у вас будут неконкурентоспособные условия. Это государственное управление и создание условий для роста собственного бизнеса. А в тех отраслях, которые не развиты, нет компетенций или нет возможности быстро нарастить компетенции, те же самые налоги снижены или даже обнулены. Понятно, что сегодня ты что-то не умеешь делать, но если ты через полгода это уже сможешь сделать, зачем тогда пускать иностранного игрока, который через роялти и прибыль будет выкачивать все деньги за границу?

Но «Макдоналдс» мы не сможем через полгода сделать, вы сами об этом сказали, потому что мы так не умеем, правильно?

Да, но это особый сегмент. Вообще, в России только три сети fast food: «Макдоналдс», «Бургер Кинг» и KFC. Все остальные работают в сегменте fast casual — это ручное приготовление еды, это отсутствие потока, конвейера. И это не в том смысле, что мы не умеем, — никто и не делал, не ставил такой задачи себе. Более того, это была бы задача как с торговым центром, с обувной секцией. То есть «Макдоналдс» уже на входе в торговый центр получает аренду в 4-6% от оборота, а вы придете, и вам выставят 20% — ну давайте, конкурируйте, создавайте фастфуд.

Вы говорите, что нет задачи научиться так делать. А почему бы ее не поставить? Какие вообще предпосылки для этого нужны? Это в принципе реально или нужно 60 лет для этого?

Конечно, реально, и, конечно, не 60 лет. Когда я говорил про длительный срок, я все-таки имел в виду не технологию, а развитие бренда. Просто бренд за год не создается. Вы можете технологически повторить и продавать по таким же ценам, но все равно такого доверия и таких потоков не будет. Это большое заблуждение, что так может быть. Если даже все сделать хорошо и вкусно, все равно это будет развиваться достаточно долго.

Смотрите, допустим, тот же «Макдоналдс», уже имея огромное количество точек в России, примерно 850, будучи таким брендом, ежегодно вкладывал около 3 млрд руб. в пиар и рекламу. Если это такой великий и всем известный бренд, зачем ему тогда тратить три миллиарда? Чтобы еще более известным быть? Именно затем, что люди все равно где-то устают, где-то забывают, им надо постоянно напоминать и подсказывать, что это великая компания, здесь вкусно, хорошо, дешево, интересно, весело и так далее. И в этом смысле построение бренда, даже с рекламной поддержкой, требует многих лет работы.

© пресс-служба

Я недавно ехал по Москве и над одним «Макдоналдсом» видел вывеску «Давай, до свидания», и не только над «Макдоналдсом», но и над другими сетями, магазинами, которые ушли с рынка. Вы на эмоциональном уровне вот этот ура-патриотизм, эту радостную риторику разделяете?

Нет, я уже сказал, что я за конкуренцию. Но если вдаваться в подробности, негласно с их стороны было очевидное ущемление и мощнейшее давление. То есть можно сказать, в чем-то это даже ответная реакция потребителей, а в данном случае, может быть, и не потребителей, а каких-то девелоперов. Это не секрет, это даже смешно, когда, допустим, на фудкорте гигантский «Макдоналдс» за 250 метров платит столько же, сколько какая-нибудь «Вьетнамская лапша» за 30 метров. И мне потом еще рассказывают, что это все справедливо, что «Макдоналдс» обеспечивает большие потоки. Я очень рад, что он обеспечивает большие потоки, но у «Лапши» точно надо 25% с выручки брать? Чтобы было понятно: вы платите 200 руб. «Макдоналдсу» и «Вьетнамской лапше», и «Макдоналдс» 8-12 руб. с этих 200 руб. отдает аренды, а «Вьетнамская лапша» — 50 руб.

В вас сейчас скорее чувство несправедливости человека из бизнеса говорит, очень понятное. А если говорить о вас не как о владельце сети, а как о потребителе, вы как воспринимаете это все?

Я об этом рассказывал, говорил, и об этом, безусловно, надо говорить. Не надо бизнес воспринимать как такое благодушное, доброе образование, которое пришло всех осчастливить. «Макдоналдс» пришел не осчастливить, а захватить рынок. И если он еще при этом имеет такие мощнейшие опции, как аренда 4–6% при 20% для российских конкурентов, то надо же понимать, как он себя ведет. Конечно, это, с одной стороны, улыбка, но если посмотреть внутрь, там торчат такие жесткие иглы. Я же своими ушами слышал: «Вы должны найти места, вы должны дать льготную аренду, вы должны…» Я чуть не упал со стула, когда это все услышал.

При этом говорят, что они все хотят вернуться, просто не дает давление со стороны… Вы вообще общаетесь с коллегами, которые представляют иностранные бренды здесь?

Нет, я у них в черном списке. После того как я несколько раз про них сказал, им это не понравилось, они меня в какой-то свой черный список включили. Но они в принципе ни с кем не коммуницируют. То есть принцип «Макдоналдса» заключается в том, что они вообще не дают никакой обратной связи.

Я не только про «Макдоналдс» говорю — тот же «Старбакс», который тоже не работает.

Если честно, я никогда не увлекался большим количеством связей, и мне неинтересно было, кто как работает. У меня свои задачи, в том числе у бизнеса, и более чем достаточно своих интересов.

То есть вы принципиально сами по себе?

Я вообще не хочу, чтобы я кому-то завидовал и чтобы мне завидовали. Есть свой путь, мы идем своим путем, и все. Мы идем успешно, мы развиваемся, мы открываем новые точки, и это длится уже 23 года, мы раз в 5–7 лет делаем мощнейшую трансформацию бизнеса. Если ты изолирован от сообщества, это не значит, что ты ничего не можешь сделать креативного. Если мы возьмем, например, Apple — я принцип сравниваю, — компания ведет себя достаточно изолированно, то есть она делает свои розетки, свои разъемы и так далее, просто чтобы совсем ни с кем не быть в конкуренции.

Ее даже в идеях чуть ли не технологического сектантства иногда обвиняют.

Да, да. Это, на самом деле, абсолютно нормально, и я про этот подход прочитал и узнал еще лет 30 назад, когда пытался выбрать ноутбук и не мог понять, почему невозможно их сравнить. В одном столько памяти, тут экран больше, здесь процессор… А потом мне просто объяснили, что они специально это делают так, чтобы ты их не мог сравнить. Ты можешь сравнить, когда размер один или процессор, а по разным параметрам… То есть они делают акценты на том, чего нет у других, и их в принципе сравнить нельзя. И вот это — направление любого бизнеса: стать уникальным.

Это не секрет, это даже смешно, когда, допустим, на фудкорте гигантский «Макдоналдс» за 250 метров платит столько же, сколько какая-нибудь «Вьетнамская лапша» за 30 метров.

Вы пытались работать за границей, у вас в Нью-Йорке были рестораны, которые закрылись, потому что был административный барьер. Вам правда мешали работать, по-настоящему?

Ну, во-первых, в последние полгода мы не могли получить визы для сотрудников, и финально я не смог получить, ее просто не дали. Во-вторых, мы не могли переводить деньги на развитие. Мы должны были открывать третий ресторан. И здесь тоже речь идет о перестройке работы по развитию бизнеса в России, потому что я тут недавно узнал, что, например, турецкое правительство компенсирует 50% иностранных инвестиций. То есть если турецкая сеть Chitir Chicken, которая заходит в Россию, откроет здесь рестораны и потратит 10 млн руб., то 5 млн ей дадут в качестве компенсации за развитие. А «Теремку» не то что ничего не дали, так еще и не разрешали деньги туда отправлять.

Ну, и плюс там внутреннее еще, прямо на уровне откровенной ненависти. Вот то, что мы сейчас видим, когда вырубают, исключают компании и народы, то же самое, в принципе, было с нами и тогда, но нам не верили, говорили: «Как же так, пришел инспектор, и у вас просто было грязно». Но у нас был один из самых чистых ресторанов вообще в Нью-Йорке, он два года имел рейтинг А, а потом вдруг внезапно получил рейтинг С. И при этом еще рассказывали, что мы отмываем деньги из России.

Это же был 2018 год? И уже тогда было такое отношение?

Ну да. Там как раз уже отравили Скрипалей.

И это повлияло, вы считаете?

Да, это как раз создало такую атмосферу… Ну, вот буквально каждый раз ты приезжаешь в Нью-Йорк — и в газетах какая-то карикатура издевательская над Россией на первой полосе.

А в последнее время вообще, наверное, и речи не могло идти о том, чтобы открывать бизнес в Америке. А в других странах что? Азия, например?

Это требует отдельной проработки, но опять же должна быть поддержка государства. Она есть во многих странах, не только в Турции. Это нужно и важно для любой страны, и рано или поздно мы к этому придем.

А кстати, как вы относитесь к тому, что турки придут на рынок — вот этот Chitir Chicken?

Ну и хорошо. Я думаю даже, что, поскольку для них не будет установок 4% за аренду, это как раз и будет справедливая конкуренция, которая выровняет цены. Потому что благодаря этой вот аренде в 4–6% в «Макдоналдсе» были еще и самые низкие цены в мире. Я знаю, безусловно, есть огромное количество конспирологических теорий, инопланетяне и так далее, и это, конечно, все смешно, но здесь абсолютно не смешно, это реальность. Те ставки, которые в торговых центрах имел «Макдоналдс», реально продиктованы мощнейшей лоббистской работой самого «Макдоналдса» и западных консультантов. Потому что какие ставки кому платить — это все, в принципе, решалось западными консультантами по наполнению торговых центров. И в какой-то момент это уже стало некой системой, то есть это уже необсуждаемая тема стала: они платят 4–6%. А почему? Вы там 200 метров сдаете за ту же цену, за которую сдаете 40, и еще компания, которая зарабатывает миллиарды долларов, так мало платит. Как будто они самые бедные у нас. То же самое — одежные игроки, которым компенсировали полностью весь ремонт.

Вы имеете в виду западных игроков?

Да, да. Вот конкретно Zara та же самая: владелец входит в десятку или в пятерку самых богатых людей мира. Но он потому туда и входит, что ему полностью ремонт компенсируют. Если бы ему не компенсировали ремонт, наверное, он бы туда не входил. Поэтому это никакая не конспирология, тут судебный процесс выложен в Сети, и если кто-то не верит, можете поискать. Там торговый центр не компенсировал — то ли задержал, то ли только частично компенсировал, — и они подали в суд: мол, где наши деньги, мы же у вас открылись…

Не надо бизнес воспринимать как такое благодушное, доброе образование, которое пришло всех осчастливить.

На фоне всех событий, как вы считаете, российскому бизнесу нужна какая-то национальная идея, какая-то миссия?

Не надо никакой миссии и национальной идеи. Это должен быть просто государственный подход к формированию и к развитию определенных отраслей.

Как в Китае?

Да. В Китае полгода назад, когда развелось немыслимое число онлайн-сервисов по обучению и по играм, китайское правительство сказало: ребята, хватит, спасибо, но мы не хотим, чтобы 10 миллионов людей писали игры, которые отупляют поколение. Поэтому смотрите: вот вам особый налог, дополнительный, чтобы вы тут не писали, а вот вам льготы, давайте заниматься фитнесом и здоровьем. И тут же $20 млрд отправились на инвестиции в область фитнеса и здоровья.

То есть китайский путь вам симпатичен с точки зрения поощрения и стимулирования бизнеса?

А кому он может быть несимпатичен? (Смеются.)

Не знаю… Американцам.

Меня в Америке всегда удивляло, что огромное количество людей живут абсолютно нищей жизнью. Я же видел, как одеты, как живут, что едят простые сотрудники ресторанов, и это уровень нищеты, по сути.

Если говорить про Китай, как вы смотрите на возможные перспективы нашей большой дружбы с точки зрения бизнеса? Вы в эту дружбу верите? И как вы видите развитие наших деловых отношений?

Тут нельзя такое слово употреблять — «дружба», дружбы быть не может. Это очень важно, потому что это же не дружба, а взаимоотношения. И в этом смысле они всегда деловые. Ни одна страна не будет дружить просто ради дружбы.

А с точки зрения бизнеса китайские автомобили, например, ждет огромное будущее. Я вот в прошлом году ездил, тест-драйв проводил на флагмане китайского автопрома. Дело в том, что в России слышали и знают про бренды старой волны — Geely, Haval, — эти заводы построены 10–15 лет назад. Они сейчас обновляются, делают новые хорошие модели. Но есть последняя волна — это NIO, BYD. Они пока не вышли на мировой рынок. NIO первый шоурум открывает в Норвегии, в Швеции, подписали контракты с дилерами в Голландии, по-моему. Это самые топовые страны, и они через них выходят на мировой рынок. Это машины класса «Мерседеса», причем это не просто слова, они даже лучше «Мерседеса».

Вы их тестировали?

Да, я на такой ездил, и это совершенно потрясающая машина. И с точки зрения разгона, торможения она бьет любой «Мерседес», а с точки зрения качества отделки салона это уровень между «Мерседесом» и «Роллс-Ройсом». Причем это машина, которая в три раза дешевле аналогичного «Мерседеса».

Разница серьезная.

Да. Это новые заводы, новые бренды, и в комбинации с обновленными старыми, как Geely, Haval, они готовы полностью закрыть всю линейку. Речь ведь не про Россию идет, а вообще про весь мир, это такой квантовый скачок произошел. Пока все смеялись над зазорами в дверях китайских автомобилей 15-летней давности, новые флагманы стали давать такое качество и материалов, и отделки, и сборки, которого нет у немецких автомобилей.

А если говорить про вашу сферу, есть чему поучиться у Китая?

Я, к сожалению, не доехал до Китая. В 2020 году весной как раз должен был ехать посмотреть, что там происходит. На самом деле, любой человек субъективен, и кто-то, например, говорит: «Там ничего нет». А как он может так говорить, если в Шанхае 40 тыс. ресторанов? Ну, предположим, он знаток, он 300 видел, а 39 700 не видел, и, может быть, он как раз пропустил то, что мне важно. То есть в этом смысле, конечно, это необъятный рынок, море, и всегда можно найти что-то интересное. А какие там бренды сетевые есть, я пока не знаю.

© пресс-служба

Давайте еще про «Теремок», про бизнес поговорим. Я все чаще вижу у вас формат не забегаловок с пластиковой посудой, а полноценных ресторанов. Вы и дальше их будете открывать?

Мы их открываем уже последние пять лет один за другим. Мы только их, по сути, и открываем.

Вы больше не делаете ставку на быстрые точки питания, как на фудкортах?

Последний ресторан мы открыли на Павелецкой, там торговый центр с классическим фудкортом, и на этом фудкорте у нас ресторан со своим посадочным залом, а рядом стоят обычные точки и общая зона посадки. Это как раз и есть наш дополнительный сервис для потребителя. И в этом направлении мы идем.

Я слышал, что вы планируете дальше развивать собственную доставку?

Мы активно развиваем доставку уже три года. Работаем и с «Яндексом», и с Delivery Club. У нас, например, есть позиция в меню только под доставку — «МегаБлины», их вес 500–700 г сравним с весом пиццы. А собственную доставку планируем запустить в ближайшие месяцы через сервисы, предоставляющие курьеров. Взять на себя весь цикл поиск и управления курьерами для нас затруднительно.

Насколько это людям действительно важно, насколько это продающий момент? Есть какие-то данные?

Это как раз было востребовано, потому что уровень нашей еды намного опережал уровень нашего интерьера и нашего внешнего вида. Поэтому те точки, которые были на фудкортах, мы переделываем в чуть-чуть более таком крафтовом стиле, а там, где было возможно, мы постепенно переезжаем из фудкорта в помещение с посадочным залом. Ну вот из последнего: где-то месяц назад мы переехали в торговом центре «Зеленопарк» из фудкорта, там у нас было 30 метров, в ресторан — 280 метров, и там только кухня 70 метров занимает. Там посуда, посудомойка, потому другое восприятие уже.

Что для вас страшнее: пандемия или то, что сейчас творится в российском бизнесе? 

Да ничего не страшно. Это просто работа. Я, в принципе, очень рациональный человек, и в этом смысле я никаких прогнозов — ни апокалиптических, ни радужных — вообще не строю. И мы точно так же и год, и три, и пять лет назад не строили планов открыть какое-то количество точек. Одному богу известно, сколько их откроется. То есть ты знаешь, что тебе нужно искать определенный формат, ты вписываешься в рынок аренды, например, и ты занимаешься поиском. Нашел пять — значит, откроется пять. Если чувствуешь, что можно искать больше, значит, нужно расширить отдел развития и искать больше. Бизнес — это про рациональное. А что до эмоций, то я просто хочу делать для людей и их жизней то, что могу.

Все сказанное героем интервью является его личным мнением.